части «Дивана», где Купер выражает восхищение вековыми тенистыми деревьями в парке друга и сожалеет о том, что завелась манера вырубать старые аллеи, а вместо них разбивать лужайки и насаждать модные живые изгороди из кустов:
Невдалеке — прямая колоннада Манит к себе, былого века след, Забытый, но достойный лучшей доли. Отцы наши любили защищаться От зноя летнего, и в затененных Аллеях и в беседках с низкой кровлей Прохладным полумраком наслаждаясь В разгар полудня; мы же носим тень С собою, зонт над головой раскрыв, Средь Индий голых без древесной тени.
Иначе говоря, мы рубим деревья в наших загородных имениях, а потом вынуждены ходить под зонтами. А вот строки, которые цитирует Фанни, послушав, как Рашу-от с Крофордом обсуждают план переустройства созер-тонской усадьбы:
Вы вырублены, старые аллеи! Оплакиваю грустный ваш уход И радуюсь оставшимся рядам Последним. Как изящен свод зеленый, В нем столько воздуха, пространства, света, И так торжествен этот купол, словно Высокий храм, где гимны раздаются; Земля под ним испещрена тенями, Подобно глади вод под ветерком, Рябит, колышется, и свет играет, Танцуя в лад с танцующей листвой Перемежая и сплетая блики...
Великолепный отрывок с чудесным описанием игры света и тени, какое нечасто встретишь в поэзии и прозе XVIII века.
В Созертоне Фанни разочаровал вид домашней церкви, не отвечавший ее романтическим представлениям: «Фанни воображала нечто большее, нежели просторную продолговатую комнату, обставленную так, чтоб располагать к молитве, — здесь не было ничего более внушительного или впечатляющего, чем обилие красного
